А. Т. Твардовский «За далью – даль» — Сочинение по произведению А. Т. Твардовского «За далью даль»

В "Автобиографии" Твардовский называет эту поэму "книгой", указывая держи ее жанровое своеобразие и свободу, и считает ее главной работой 50-х годов. Рамаяна датирована 1950-1960 годами. Источником поэмы были впечатления ото поездки поэта в Сибирь и на Дальний Восток, с нежели связана форма "путевого дневника". Тиражи изданий поэмы занимают на втором месте место после "Василия Теркина".

В поэме чета героя: сам автор и "ты". "Твоя милость" — читатель. Сочетание ты да я" подкрепляется сочетанием "будто мы с тобой". Читатель и автор представляют непрерывную сущность. Весь первая глава насыщена памятью войны, "мук" народа сверху его исторической дороге, а дальше в поэме возникает эйдетизм и о других пережитых народом муках.

Есть два разряда путешествий: Вотан — пускайся с места в даль, Другой — сидеть себе держи месте, Листать обратно календарь. На этот коль скоро резон особый Их сочетать позволит мне, И оный и тот — мне кстати оба, И путь мой выгоден вдвойне. Глядючи в "обратную даль", поэт "видит": Смоленск, мосты и переправы Днепра, Березины, Двины, Вконец запад — до границ державы И дальше — по следам войны… У поэта вырывается отношение: Я здесь, в пути, но я и там… У тех, у дорогих могил…

Мысли о войне в Корее рождают в памяти картины Великой Отечественной воины: И токмо, может, мельком взгляд Тоски немой и бесконечной Изо роты маршевой солдат Кидал на санитарный противный… Поэта глубоко затронула критика отрицательных сторон нашей действительности, прозвучавшая получи XX съезде КПСС. Я жил, я был — за все возьми свете Я отвечаю головой…

Но кто из нас туда-сюда в судьи — Решать, кто прав, кто виноват? О людях фраза идет, а люди Богов не сами ли творят? Интерлюдия встречи с другом детства (тот, реабилитированный, возвращается по домам) позволяет нам увидеть переживания героя.

Друг обрисован что более добрый, умный и талантливый, чем сам добрыня. Поезд стоит на станции всего несколько минут. Им несладко найти тему для разговора после двадцатилетней разлуки.

Так Твардовский верит в лучшее: Мы стали полностью в ответе Вслед за все на свете,- До конца. И. не сробели для дороге, Минуя трудный поворот, Что ж, сами слуги, а не боги Смотреть обязаны вперед. Вот паровик "Москва — Владивосток" подходит к Волге: В нее смотрелось настил-России: Равнины, горы и леса. Сады и парки городские, И все наземная краса. Волга становится в глазах лирического героя символом истории русского народа, вызывает заносчивость.

Лирический герой поэмы связан с народом: Чтоб жил и был издревле с народом, Чтоб ведал все, что станет с ним, Маловыгодный обошла тридцатым годом. И сорок первым. И иным. Оллам любит жизнь: Нет, жизнь меня не обделила…

Ни щедрой выдачей здоровья И сил, аюшки? были про запас, Ни первой дружбой и любовью, Яко во второй не встретишь раз, Ни славы замыслом зеленым, Отрадой сладкой строк и слов; Ни кружкой с дымным самогоном В кругу певцов и мудрецов… Рифмач любуется страной : Текут, бегут огни Сибири, И с нерассказанной красой Насквозь непроглядность этой шири И дали длятся полосой. Эпитафист смело вводит технические термины: Все начеку, чтоб скопом грянуть На приступ: люди — до души, Борта машин, и стрелы кранов, И экскаваторов ковши…

В поэзии Твардовского поражает свобода и красота звучания стиха. Не случайно Твардовскому вслед эту поэму в 1961 году была присуждена Ленинская диспач.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>