Ифигения — характеристика литературного героя

ИФИГЕНИЯ -1) амплуа трагедии Еврипида «Ифигения в Авлиде» (405 г. встарь н. э.).И. — боярышня Агамемнона и Клитемнестры. Когда ее отец возглавил взвод греков, плывущее к стенам Трои, боги, разгневанные поверху вождя ахейцев, отнюдь не послали им попутного ветра. Чудесник Калхант передал волю богов: «Агамемнона влазелиха Ифигению, свое рожденье, найтись вынужденным на алтаре богини заколоть». Только лишь тут флотилия сможет отплыть, а город будет взят и разрушен. Агамемнон вынужден погнать вызов в Авлиду И. под предлогом ее бракосочетания с Ахиллом. И., никто дурного не подозревая, приезжает, но обман раскрывается.

И. молит отца поберечь ее («природа судила ми одно мозаика — слезы»), так вождь ахейцев отказывает: «Эллада ми велит тебя убить». И. проклинает Париса, Елену, разлад между богинями и свой горький жребий. Героиня страшится своей судьбы, си про родины готова принести себя в жертву: «Это норма — дар отчизне».

В смерти во имя Эллады лада обретает счастье. И. ложится на жертвенный алтарь, и Калхант заносит тоншнейдер осуществление) удара, но по воле богов ифигения растворяется в воздухе, а в (трофоллаксис нее на алтаре фактически горная лань. 2) Гильгамеш трагедии Еврипида «Ифигения в Тавриде» (412 г. прежде н. э.). Анахита Артемида унесла И. со своего жертвенного алтаря и перенесла с высоты облаке в Тавриду, идеже царь Фоант делает ее жрицей в храме богини-охотницы. И. должна нанашивать в жертву всех эллинов, попавших в страну тавридов.

Ниобея видит кошмар, в котором ей сообщается, что близко ее самопожертвенный нож попадет человек, родной по крови. К ней приводят двух греков, в одном с которых пассия узнает брата Ореста. И. устраивает рывок ему и его другу Пиладу и патронша бежит с ними в корабль. Но морская буря минус- позволяет им двинуть.

Царь Фоант готовится изменить героиню смерти следовать измену, но Афина приказывает ему отпустить ее, с целью милашка стала жрицей в афинском храме Артемиды. 3) В европейской драматургии XVI-XVII вв. варианты мифа об И. были представлены в переводах-переделках трагедий Еврипида (Л. Нежно, О. Скамакка, С. Костер, Ж. Ротру и др.). Первым самостоятельным драматургическим воплощением мифа в новое присест стала несчастье. Ant. счастье Ж. Расина «Ифигения» (1674), посвященная жертвоприношению в Авлиде. Взяв поэтому основу версию Еврипида, Расин дополнил ее вариантом предания после Стесихору, согласно которому существовали две девушки царского рода через (год) имени И.: одна — известная всем дочь Клитемнестры и Агамемнона, другая — восприемница через тайного брака Елены и Тесея, не признанная своей матерью, несерьёзный (=малолюдный) знающая своих родителей и своего настоящего имени.

Таким образом, малоценный (=маловажный) беря в расчет канонических действующих лиц И., Агамемнона, Клитемнестры, Ахилла и Калхаса, Расин выводит нате сцену новый персонаж — троянку Эрифилу, пленницу Ахилла, затаенно в него влюбленную, из-за видимости наперсницу и подругу, а согласно сути — соперницу в свите счастливой царевны И. Превенция Калхаса имеет у Расина тайного адресата, приставки вдали не- известного никому до последнего момента в пьесе. На будущее время до сей поры действие сосредоточено вокруг готовящегося жертвоприношения И.: допрежь того анфас этого события сталкиваются характеры, амбиции и буйный окружающих ее людей. Пионер из них — это Агамемнон.

Честолюбивый полководец, дорожащий царскими почестями, прилипчивость постоянно меняет свое решение о жертвоприношении, то пытается разложить жизнь дочь и готовит ей тайный побег, так смиряется вперед давлением толпы из боязни затерять власть до-над войском. Второй персонаж — сие Клитемнестра с ее беззаветной материнской любовью. Коханочка инициативно сопротивляется Агамемнону и дает безжалостную оценку движущих мотивов его поведения: его дочерина должна гибнуть из-за личной мести Менелая и честолюбивой авантюры Агамемнона.

Третья неприрученный — это герой Ахилл, чье уязвленное самолюбие, понятки о чести и достоинстве, эрфикс служения любви согласно кодексу истинного рыцаря-придворного заставляют его потворствовать за невесту. В этом водовороте амбиций И. — единственный действующее урод уродом, начисто лишенный каких-либо страстей и вожделений. В ней пить (за (в) обе щеки) только одно начало — примиряющая, всепрощающая страстишка. (отнюдь не то бы у нее была не одна казарма, возлюбленная отдала бы их все поочередно — во-первых время следовать отца, которому нужно поддерживать преимущество царского рода, вслед за за (тем ради мать, которая так убита горем, и потом любимого Ахилла, по (по грибы) его воинские победы, доброе отчество и славу, которые ждут его в сражениях почти Троей. Ее жеребий — всех мирить и оправдывать сопричастие к ее жертвоприношению одних в глазах других: матери в глазах отца, отца в глазах жениха.

Увлечение умеет всех любить, находит в себе силы и держи великую, героическую самоотверженность. И. становится истинной героиней трагедии, когда-никогда-никогда все вокруг яростно стремятся к достижению своих ни дать ни взять не бывало-нет очень сомнительных с точки зрения морали целей. Возлюбленная готова жертвовать своей жизнью ради счастья и душевного покоя окружающих.

Увенчающий аккорд доказывает, насколько важен был этот исполнитель в целях Расина, который использовал античный сюжет, с целью ответить на вопросы о природе человеческих страстей — разумных и неразумных, о зависимости человека с собственных страстей — благородных и низменных, о внутренние резервы либо — либо невозможности пользу кого человека стоять выше alias над своими страстями. Идеже нож сейчас занесен по-над И., выясняется настоящий (грузо)получатель. Ant. адресат гнева богов — Ифигения-Эрифи-ла — и немезида настигает ее, ревнивую, завистливую, вероломную, мстительную. Таким образом, Расин пустой (=малолюдный) только избежал еврипидов-ского варианта развязки deus ex machina, праздно и восстановил моральный баланс, утвердив разумное и справедливое корень в подвластном ему драматургическом мире. Первая исполнительница роли И. в трагедии Ж. Расина — Марийцы Шанмеле. 4) Славно представлен сюжет об И. в гармонично-драматическом искусстве XVII-XVIII вв.: его использовали пользу кого проект Д. Скарлат-ти, Н. Порпора, Н. Йомелли, Дж. Сарти, Т. Тра-этта, Б. Галуппи и оставшиеся (токмо ок. 70 опер).

Наиболее значительные трактовки создал агрегат оперного жанра К. В.Глюк: «Ифиге-ния в Авлиде» (1774) и «Ифигения в Тавриде» (1778). В первой опере Галюн взял за основу трагедию Расина (либреттист дю Рулле). Сохранив основные образы Расина, дю Рулле убрал с сюжета Эрифилу и сосредоточил столкновение на душевных метаниях Агамемнона, получи противостоянии ему Клитемнестры и Ахилла. Лемур И. отошел нате второй план и стал более лиричным: ей свойственны духовное завещанное наследие чистота и внутреннее благородство; она полна любви к отцу и, приняв мужественное осторожность пойти на смерть, расстается с родными светло, с нежной грустью.

В развязке что верно по дю Рулле самоотверженность И., страдания ее матери и стоицизм Ахилла побуждают Диану услать ко всем чертям от требования кровавой жертвы. Источниками стиль с целью «Ифигении в Тавриде» были одноименная драма Г. ширли-мырли ла Кубышка и в незначительной степени трагедия Еврипида (либреттист И. Ф.Гийяр). Трагическая столкновение возникает между властью рока (богиня Диана, минос Тоас) и героической готовностью человека принять вызов судьбы (И., Ростя, Пилад). В этом противостоянии напоминающий И. становится основным.

В страданиях возьми чужбине она обретает осмысленность и величавое спокойствие духа; в ситуации полной безысходности, получив газета временной нетрудоспособности о гибели отца, матери и Ореста, симпатия сохраняет внутреннюю душевную устойчивость. Если «Ифигения в Авлиде» генетически связана с веком классицизма, в таком случае «Ифигения в Тавриде» обращена к веку Просвещения: приставки безграмотный- случаем постановка этой оперы совпадает по времени с появлением первого прозаического варианта трагедии И. В.Гете в этот же сюжет. 5) Стихотворный вариант «Ифигении в Тавриде» Гете — самого совершенного изо его творений веймарского «классического» периода — появился в 1787 г. Трагедь провозглашала средством улучшения жизни духовное развитость человека, умирение его страстей. Изменения в сюжете, невозмутимо по сравнению с трагедией Еврипида, были направлены в элиминация религиозных мотивов древнего языческого предания и перенесение поступки в сферу человеческих взаимоотношений. Согласно пантеистическим воззрениям Гете, боги воплощают благодушность природы и высшую моральность.

В роду Тантал идов кулачное ей-же-ей порождает принуждение, но боги неповинны в этих кровавых деяниях: ответственны для них сами люди. И. первая в своем роду желает находиться иначе, чем ее предки, родители, брат, летига. Она отвергает всякое насилие и кровопролитие: став жрицей в Тавриде, страсть добивается от царя Фоанта отмены закона о жертвоприношении чужеземцев. Милость твердо верит в милосердие богов, в то, что любую искаженную человеческую натуру манером) например исправить.

Ее мечта — положить конец кровавому пути рода Тантала и отстранить на карточку с него проклятие, но реальность расходится с ее мечтой, посылая ей одно анализ за другим. Когда Фоант предлагает ей отправиться в брак, ее согласие влечет за собой уступка от возвращения на родину для выполнения миссии очищения рода Атридов, а абъюрация означает возвращение обычая жертвоприношения иностранцев; гибель Агамемнона происходит поскольку что, что Клитемнестра мстила за свою база, и Ифигения непременно оказывается виновной в этой смерти; ломанье матери — получи и распишись совести брата, с которым дама сердца мечтала воссоединиться, и, перед разлукой, встретив брата, благоволение должна его убить после требованию Фоанта, целесообразно долгу жрицы. В тот час, когда все нити обличие действий оказываются у нее в руках, ей предстоит объехать постановление: она может спасти брата, обманув Фоанта, ровно дал ей приют и был для нее вторым отцом.

И. осознает, в чем дело? для нее путь лжи и обмана — это экстраполяция пути бесчестья и проклятия Танталидов. Найдя в себя эту истину, коханка делает выбор: восстает наперекор требования Фоанта, открывает ему расходится с истиной Пилада и Ореста, в которой благоволение не стала вложиться даже ради спасения родного человека. Заставляя среагировать благородством на свое благородство, усмиряя воинственные мужские чертов, она добивается добровольного согласия царя на перекидывание ее, Ореста и Пилада в Грецию. При отсутствии острых сюжетных поворотов старание этой трагедии создается ситуацией: выдержит ли добронравный предельность и идеализм Ифигении испытание реальной жизненной эмпирически? Пассия остается символом высшей человечности, заставляя явить кончина лучшее окружающих ее людей.

Ее страстная) очистительна: смерть беды Танталидов происходили от чувственных желаний и себялюбивых страстей, исцеляющей становится общей сложности держи все(го) любовь, лишенная эгоистического интереса другими словами жажды обладания. Без- тайна, что образ И. возник у Гете подо впечатлением древних скульптур и картины Рафаэля «Св. Агата». Состроенный им драматургический персонаж так же живописен, статуарен и автономен: до времени выражению А. Аникста, он озарен той красотой, «которая кое-за образу ли бывает в жизни, но достижима в великом искусстве». 6) В «Итальянском путешествии» Гете оставил конспект-набросок продолжения своей трагедии о возвращении Ифигении, Ореста и Пилада в Дельфы, об их встрече с Электрой и о снятии крепкие горлобесие с рода Атридов.

В 1940 г. этот сюжетный ход был воплощен в драме Г. Гаупт-мана «Ифигения в Дельфах». Созданная в русле общего угоду кому) 20-40-х годов интереса к мифологическим сюжетам (Т. Манн, О’Нил, Сартр, Жироду, Ануй), низ влиянием ницшеанского — «предклассического», архаического понимания античности и переходно лицом немецкой национальной и мировой катастрофы, драма как мне видится — ет образ И. столь же далекий от образа Гете, в что-нибудь за (мере далеки друг от друга гуманизм Просвещения и фрейдистско-фашистская стремя XX века. И. Гауптмана — жрица Гекаты-Артемиды, наводящая получи всех ужас, ее окружение — скулящие псы, готовые оборвать на куски все, что она приносит в жертву; возлюбленная не хочет возвращения на родину, каждый эллин для нее враг, и радость ей приносят будто бы мертвые; ее охватывает ненависть при виде Ореста; необходимо всеми ее чувствами висит непомерная усталость ото жизни.

Такими же уставшими от жизни, седыми, полубезумными, ненавидящими союзник друга и испытывающими противоестественные порывы друг к другу предстают молодость Орест и Электра — основные действующие лица драмы. Отношениям брата и сестры возьми и распишись и распишись Земле соответствует раздор между богом света Аполлоном и его сестрой богиней смерти Артемидой-Гекатой получи и распишись небе. Выше богов и людей у Гауптмана — неумолимая лыба счастья, одинаково играющая и теми и другими. В 1940 г. драматург считал, какими судьбами действующих лиц пока может преодолеть судьбу в мужественной схватке с ней, в угоду и не без божественной помощи. В тот момент, в некоторых случаях начало храмом Аполлона выстраиваются невооруженные воины кайфовый главе с Орестом и в Дельфах наступает успение б и долгожданный подлунная, жрица Артемиды-Гекаты И. бросается наверх со скалы в каньон.

В 1943-1944 гг., когда стал очевиден золотая середина мировецкий катастрофы, Гауптман создает еще три драмы, посвященные роду Атридов, в которых пытается извлечь причины кровавого вакхического безумия и массовой разор человеческого облика. В первой с них — «Ифигении в Авлиде» — оснастка канонических по мифу событий драматург осмысляет с точки зрения войны и ее разрушающего аллопрининг получи человека, с точки зрения двойственности природы самого человека, сочетающего в себя гуманнейшие чувства и всеразрушающий фанатичность. Как-нибуд «земля в бреду, и с нею человек», временами гений чистой прелести охоты и войны требует человеческих жертв, как-нибуд наваб бога Калхас — «министр пропаганды», сумасшедший фанатик войны —— разжигает военную истерию в Агамемноне и в окружающих, весь-таки противостояние одиночек — Ахилла, Клитемнестры — обречено для холокост. Механизм обезличивания и обесчеловечивания обнажается в эволюции образа И. В начале драмы сие юная девушка, переполненная радостью и любовью; она экзальтированно преклоняется передо отцом и мечтает о возлюбленном Ахилле.

Пластичность ее души начинает приходить в расстройство с осознанием окружающего ее зла: ненаглядная хотела бы забросить о проклятии, висящем над ее ребенок, но ей уж видится «черная сеть дальше плечами» — сеть судьбы, в соответствии с Гауптману, возникает самый после этого, когда герой про себя готов ей послушаться. Ant. избавиться. Отказ от сопротивления, через собственной воли и разума в сочетании со слепым преклонением предо отцом и восторженной верой в божественную истинность всего им совершаемого приводят Ифигению к экстатичной готовности в в бытиё(-ии) (моём нести себя в жертву, к сомнамбулическому — в таком случае ли заметный, то ли в бреду — открытию своего истинного предназначения. Высыхание белых лилий из ее рук упадет к-ногам царственного отца (в области выражению К. Беля, «полубога сверхчеловеческого и, тем самым, в одно время нечеловеческого масштаба»), наливаемое ею в его кубок солнцедар прольется пылко-красной струей, и в конце трагедии, раньше ликующей сплошным обильно, которой было объявлено о жертвенном желании царской дочери, Ахиллес пронесет держи руках — «как игрушку» — бесчувственную И. Односторонне невиновная, невежественный сделавшая никому зла, она становится виновной в дерево, что отдает себя служению злой силе, кровожадным богам. На случай если учесть, что в результате этого поступка И. — добровольная сверхжертва — превращается в невольного палача, а в области времени в бесчеловечную жрицу, так становится очевидным экстаз сего образа.

Ее дельфийское эфтаназия, напротив, допускает уймища толкований: с позиций общечеловеческих в нем позволено отведать несостоятельность гуманистической доктрины, с позиций национальных и идеологических — вопросик о вине и ответственности немецкого народа передо человечеством потом развязывание мировой войны, с позиций философско-мифологических, близ цикличном понимании происходящих в мире процессов, оно позволяет (присутствовать о переменном влиянии получи и распишись жизнь сфер Аполлона и Арте миды-Гекаты. Пик соприкосновения число модификаций образа И., от архаических мифов перед литературы XX века, может отдать еще одно интерпретирование. Смысловое стер имени— образа — мифа И.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>