Личные трагедии в поэме «Двенадцать»

Мысль Блока о несоизмеримости «личных трагедий» с величием происходящего своеобразно (с поправками на сюжет и характер) отозвалась в истории Петрухи. Нельзя сказать, что поэт осуждает Петруху. Скорее он жалеет его. И душевная мука этого отчаявшегося, «бестолкового», сбившегося с пути человека, и его страстная, душная любовь с надсадными воспоминаниями о «хмельных ночках» и «огненных очах» — все это не могло не быть близко поэту, который всегда находил источник высокого вдохновения в темах трагической страсти и человеческого отчаянья. Еще больше недоумений и споров вызвал символический образ Иисуса Христа, с «кровавым флагом» возглавляющего победный марш красногвардейцев. Друзья и враги поэмы, каждый по-своему, упрекали Блока за Христа — то в ортодоксальной религиозности, то в грубом богохульстве. Это действительно самый неясный и на первый взгляд даже двусмысленный образ в поэме.

Но вместе с тем это чрезвычайно важный образ, от правильного истолкования которого в значительной мере зависит понимание поэмы в целом. Известно, что финал поэмы внушал сомнения самому Блоку. В июле 1919 года Н. Гумилев читал лекцию о поэзии Блока и, между прочим, сказал, что заключительная строфа «Двенадцати» кажется ему искусственно приклеенной, что внезапное появление Христа есть чисто литературный эффект.

Блок присутствовал на лекции и сказал: «Мне тоже не нравится конец «Двенадцати». Я хотел бы, чтобы этот конец был иной. Когда я кончил, я сам удивился: почему Христос? Но чем больше я вглядывался, тем яснее я видел Христа.

И я тогда же записал у себя: к сожалению, Христос».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>