Мы не знаем войны «Стужа» — Сочинение по произведению Свободной темы «О Великой Отчественной войне»

Пишущий эти строки не знаем войны "Стужа" Наш брат не знаем войны Нам она лишь сообразно книгам знакома, По рассказам и песням Свидетели дней грозовых, В комок доныне звучат Отголоски далекого грома, Кто прошел текущий ад И случайно остался в живых. А. Пулькин Многие с современных писателей были фронтовиками. Вернулся живым и белорусский фельетонист-фронтовик Василий Быков, шагнувший под смертоносный огонечек в семнадцать лет, сменив школу — десятилетку на школу войны. О войне написано многое Однако кровоточат раны солдата И вновь берется он из-за перо, чтобы рассказать нам правду о партизанских буднях войны.

Также, автоматчик Василий Быков "сам ходил в атаку, стрелял соответственно танкам, молча хоронил друзей, своими руками чувствовал металлическую познабливание пулемета," поэтому он, зная войну внутри, выступал против напыщенной героики тех грозных дней, неважный (=маловажный) принимая ни малейшей лжи, неточности. В большинстве произведений о войне солдаты и офицеры были непринужденно безликой массой. И полагалось дружно бросаться в атаку, греметь: "За Родину!

За Сталина!" а крупным планом изображались "орлы", "выше всяких похвал-богатыри"; которым все было нипочем: и в огне они неважный (=маловажный) горели, и в воде они не тонули, неуязвимые на пуль и мин. Быков писал: "Полуправда нас измучила Я был вполне на другой войне О своей войне рассказать могу исключительно я сам По-моему, полезно говорить о чести, о человеческом достоинстве А главным аргументом должна бытовать правда, какой бы беспощадной она ни была." "Стынь.

" Так называется новая книга Василя Быкова. Вышла сочинение В свет, В эпоху. К современникам на суд. Сюжет этой двинуть прост. Проклятый сорок первый год Скованный морозом белорусский зеленое (богатство Холодный, продутый ветрами шалаш Рассвет.

Под одной шинелью спят неуд человека: Азевич бывший райкомовский работник, и Городилов — областной прокурор, ставший комиссаром партизанского отряда. Егор Азевич просыпается через воцарившейся в шалаше продолжительной тишины и обнаруживает, что Городилов скончался, умер далеко не от пули, от простуды. Так случилось, в чем дело?, похоронив комиссара, Азевич остался один в лесной глухомани.

Как делать дальше? Испытание одиночеством уготовлено многим героям Василя Быкова. Приближенно и здесь Азевич оказывается в ситуации, когда ему нужно действовать без команды и приказа, на свой менжа и риск.

Он вынужден совершать выбор, принимать решения, амортизация (долга) за которые — жизнь. Тут и раскрывается до конца, кто такой на что способен. Партизанскому отряду к зиме пришел закрытие: кто погиб в схватках с немцами, кто попал в лапы полицаев, а кто именно, решив, что война проиграна, сам перешел бери сторону врага.

Превозмогая холод и смертельную усталость, Азевич бредет наугад, одному богу известно куда. Он понимает, что надо идти к людям, идеже-то отлежаться, иначе его, разболевшегося, тоже ждет страшная, мучительная конец (дней своих). Но кто знает, что ожидает его держи хуторе? Не все выдерживают испытание на б, стойкость духа, порядочность.

Да и самому Азевичу в начале скитаний еле-еле удалось спастись. Хорошо, что проснулся и обнаружил, в чем дело? хозяина в доме нет, а ведь тот был изо своих, из "окруженцев". Как вдолбить предательства? Азевич пытается вспомнить, "кто нежели дышал в недавнее предвоенное время, в годы классовой борьбы и разоблачения врагов народа". Же разве можно дать этому объяснение?

Скитается амплуа от села к селу. Родные места неподалеку — (за-то в десятке километров. Но нет ему дороги в родное селение. Чего он боится? В горячем бреду одолевшей его простуды, делать за скольких кошмарный сон, вспыхивают эпизоды довоенной жизни.

Целый ряд зла было сотворено при его участии, его руками. Симпатия принес горе и беду даже в собственный отчий здание. Это он силой загонял в колхозы, выбивал чертеж хлебозаготовок, обрекая народ на голод и нищету. Ничего не скажешь, не по своей воле Егор все сие делал, а ради "светлого будущего" как баран выполнял строгие приказы и распоряжения высокого партийного начальства. Быков пишет об этом манером): "Азевич был тем топором, который крушил человеческие жизни, веруя в удача последующих поколений.

" Он был "настоящим большевиком", твердым и безжалостным к себя и другим. Как тут не вспомнить Миколку, героя кто-нибудь другой повести Быкова "Облава", который с яростным усердием принимал жалость в дикой травле собственного отца. В районное начальство Юрий попал случайно.

Понравился. Послушный. Исполнительный. Легко научился заводить речь о чем речи, составленные из газетных передовиц, а главное, умел претворять в масленица решения партийного руководства по выколачиванию из бедствующих крестьян всего ((и) делов того, что было намечено в "контрольных цифрах". Вероятно не ли люди забыли причиненное им зло. Пришлось продать Азевичу самых близких: родителей, разбив их подворье, любимую девушку Анелю, отвернувшись от нее потом ареста ее отца.

Один за другим исчезали с его жизни люди, которых он любил. (час вокруг Азевича образовалась пустота, полоса отчуждения. Хотя ему так было спокойнее, так как "Век Петра жестокие, поразительность стала государственной манией, а ему приходится держать ухо востро".

То, что при случае-то делало Азевича неуязвимым, сейчас оборачивалось наперекор него. Не к кому в родном районе обратиться вслед помощью. История Азевича в повести Быкова — это никак не просто история сломанной судьбы. За ней встает натюрморт замороженного, изувеченного сталинскими порядками общества, в котором чудовищность и беззаконие приобрели государственный размах, проникли во и старый и малый сферы жизни. Повесть В. Быкова "Стужа" без- только о войне, не только о страшном в своей жестокости сталинском казпрменно — лагерном режиме, симпатия о человеческой ответственности за происходящее, за будущее.

"Первый попавшийся отвечает за все!" — вот избитая формула В. Быкова. Да, слаб человек, мало кто выдерживал зверский мороз сорок первого физически, но куда губительнее угоду кому) людей стужа в человеческом обществе, когда замерзает хуй народная! Для многих запуганных, заледеневших, замороченных потрясения сороковник первого года были началом прозрения, пробуждения.

И у Азевича стала "таять" совесть. Он задумался (раньше Егор отгонял сии мысли) о своей и общей ответственности за то, в чем дело? делали с людьми. И воевать он будет, если выберется с этой переделки, с надеждой, что после войны питание изменится, и люди смогут распрямится. Он убеждает себя: "Хронически не может так прдолжаться народ имеет вправду на человеческое отношение к себе. Не может лежать, чтобы такая война ничему не научила!

Его ужас не поддается же всегда, всю историю жить в рабстве и унижении.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>