Роль и место творчества Василия Шукшина — сочинение по творчеству В. М. Шукшина

И старый и малый большие художники при очевидной, подчас абсолютной несхожести путей, какими они идут в искусстве, сходствуют посреди собой в одном — в исторических судьбах своего творчества. Шаг, разумеется, не в признании, которое приходит к ним заранее пли позже, — совсем нет. Дело в другом: созидание каждого из них, будучи связанным прежде (за со своей эпохой, вырастая из условий ее духовной жизни, охватывает в себе и с течением времени все более проявляет талант быть фактом духовной жизни новых эпох, повых поколений, годность ответить ра вопросы, которые волнуют и будут заводить многие м многие поколения. В изучении их творчества сие обстоятельство и создает определенные трудности и в то же исполнившееся во многом облегчает задачу исследователя. Трудности понятны: у каждой новой эпохи принадлежащий духовный опыт, свой кругозор, наконец, своя учение оценок, и порой бывает пе так-то непринужденно отвлечься от них и посмотреть па писателя глазами его времени, отдать себе отчет его произведения в их конкретных связях с современной ему действительностью. Слог идет о творчестве такого своеобразного и такого сложного писателя, в духе Василий Шукшин. Время, на которое приходится лучшая пора его творчества, отошло от нас еще малограмотный слишком далеко, и мы с полным правом можем рассматривать себя современниками автора «Калины красной» п «Сельских жителей». Автор этих строк были свидетелями тех же самых событий, фигли и Шукшин, нас волновали те же проблемы, по какой причине волновали и его. И сам он для пас был одним с тех высоких авторитетов, от которых люди ждут ответа возьми свои насущнейшие жизненные вопросы. Но вот поуже почти десять лет, как его пет внутри нас. Мы помним Шукшина, помним время, в котором были его современниками, помним домашние вопросы. И это наше счастье — помнить. Однако в эту пору мы уже не только современники Шукшина, которым выпала эйфория быть первыми его читателями, но и люди, вступившие в в-девятых десятилетие XX века, а это означает многое, очень многое. Изменилось счастливый случай, изменилась жизнь. Изменились мы сами. И, конечно но, не могло не измениться наше отношение к Василию Шукшину, тсгчнео, наше перцепция его творчества. Ибо важным для нас в настоящее время оказы кается не только и, быть может, без- столько то, что мы были его современниками, почем то, что он сам стал нашим современником в нашем настоящем! Годы, прошедшие с времени смерти Шукшина, стали на самом деле периодом «шукшинского взрыва» в критике и литературном пауке. Фошка монографии, десятки и десятки статей, несколько литературоведческих и искусствоведческих диссертаций у нас и из-за рубежом — такова «шукипшиана» этих лет. Вероятно, всегда, кому приходилось в эти годы писать о Шукшине разве хотя бы просто перечитывать его произведения, испытывали (особенно в бульон время) чувство некоторой озадаченности и, больше того, растерянности. И отнюдь не только потому, что путь писателя оборвался настолько внезапно и утрата эта была воспринята всеми якобы-то по-особому болезненно. Характернее другое: оный привычный взгляд на Шукшина, та эмоциональная фон, которой окружено было в пашем сознании его кличка, — все это неожиданно повернулось какою-ведь новой стороной, наполнилось новым смыслом. И трудно было встретить слова, которыми можно было бы обозначить вещество происшедшей перемены, суть этого нового, лишь последовательно проясняющегося смысла. Литературный путь Шукшина продолжался бок о бок полутора десятилетий. Как мера писательской жизни момент этот, конечно же, мал, до обидного ничтожен. Прикинуть только, как много мог бы еще черкануть Шукшин! Но есть у этого срока и некая другая земля, а именно та, что полтора десятилетия — это до настоящего времени же полтора десятилетия, то есть срок сильнее чем достаточный, чтобы писатель не только всесторонне сложился, по и получил возможность подвести уже определенные творческие итоги. Шукшин малограмотный дал на них ответа, — во всяком случае, такого, какого ото пего ожидали. И вот присутствие в нашем сознании сих-то вопросов, на которые мы еще былые времена надеялись получить ответ от Шукшина и на которые нынче принуждены отвечать сами, скорее всего и создает в нас так ощущение растерянности, о котором я говорил. Ныне мы самим положением вещей принуждены испытывать творчество Шукшина как некую завершенную данность, завершенную добро бы и чисто внешним образом, но предполагающую свои узловые моменты, свою логику развития, самобытный, если можно так выразиться, сюжет. И выясняется, находиться может, самое главное: вопросы, возможность ответа для которые мы постоянно откладывали на будущее, Василько Шукшин, оказывается, не только поставил в своем творчестве, да и определенным образом ра

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>