Содержание стихотворения Тютчева «Есть в осени первоначальной» — Сочинение по произведению Ф. И. Тютчева «Есть в осени первоначальной…»

Триолет «Есть в осени первоначальной…» было написано 22 Ава 1857 года по дороге в Москву из своего родового имения Ов-стуг. Предварительно нами удивительно красивая пейзажная зарисовка, в которой статуя природы и мысль о природе соединены воедино. Композиция стихотворения проста, оно состоит изо трех строф.

В первой — картина начала осени. Тютчевым уловлена зыбкая межа перехода от одного времени года к другому, когда-когда «весь день стоит как бы хрустальный, и лучезарны вечера…». Заметный эпитет «день хрустальный» стоит в конце самой длинной, третьей строки, в него падает интонационное ударение, благодаря чему создается необычная, эмоциональная панно «осени первоначальной». Во второй строфе мы чувствуем легкую скорбь лирического героя: Где бодрый серп гулял и падал колос, В эту пору уж пусто все — простор везде…

А затем идут двум строки, поражающие художническим видением поэта: «Лишь паутины красный волос блестит на праздной борозде». И в завершающей части — создается пастель настоящей осени, но эта картина умиротворяющая: И льется чистая и теплая синь На отдыхающее поле Тютчев дорожит каждой минутой жизни природы, в таком случае природа у поэта — символ вечности и бесконечности. В 1836 г. Тютчев, сделано давно женатый человек, написал одно из обаятельнейших своих стихотворений, воссоздав поразившую его душу встречь с Амалией: «Я помню время золотое…

». Возлюбленная в этом стихотворении подобно ((тому) как) своего рода средоточие целого прекрасного мира. Воспоминания сердца оказалась сильнее и времени, и незатухающей боли. И повально же в этой элегии живет грустное чувство увядания.

Оно и в угасании дня, и в облике руин замка, и в прощании солнца с холмом, и в догорании заката. Сия элегия напоминает нам стихотворение А. С.Пушкина «Я помню чудное мгновенье…», посвященное Анне Целик. Стихотворения обращены к любимой женщине и основываются на воспоминании о необыкновенной встрече.

В обеих шедеврах идет речь о мимолетности чудного мгновенья и безоблачный поры, которые запечатлела память. Спустя тридцать четверка года в 1870 г. Судьба подарила Тютчеву и Амалии а ещё одно дружеское свидание. Они встретились на целебных водах в Карисбаде. Возвратившись к себя в номер после прогулки, Тютчев написал стихотворение-объявление «Я встретил вас…» (есть романс держи эти стихи.

Его великолепно исполнял И. С.Козловский). Канцона было озаглавлено «К. Б.». Поэт Яков Полонский утверждал, что-то буквы обозначают сокращение слов «баронессе Крюденер». В 1873 г. Амалия пришла посетить парализованного умирающего Тютчева. На следующий день возлюбленный продиктовал дочери письмо: «Вчера я испытал минуту жизненного волненья для (устранения) моего свидания с моей доброй Амалией Крюденер, которая пожелала в свежий раз повидать меня на этом свете…

В ее лице вчера лучших моих лет явилось дать мне заключительный поцелуй». Так Тютчев выразился о своей первой любви. В 1826 г. Тютчев женился в вдове русского дипломата Элеоноре Петерсон, урожденной графине Ботмер. Одалиска Элеонора беспредельно любила Тютчев. Он же о своей любви к ней написал экспромт, когда уже прошло более 30 лет со дня их свадьбы и наравне 20 лет со дня смерти Элеоноры.

В такой мере мило благодатна, Воздушна и светла Душе моей стократно Преданность твоя была… Тютчев прожил с Элеонорой 12 полет. По свидетельству очевидцев, Тютчев был так ошеломлен смертью жены, яко, проведя ночь у ее гроба, поседел от горя. Эпод «Еще томлюсь тоской желаний…» посвящено жене Тютчева и написано спустя 10 лет после ее смерти. Ряд искренних любовных признаний адресовал Тютчев и дальнейший своей жене Эрнестине Федоровне Тютчевой, урожденной баронессе Пфеффель.

Одна с первых красавиц того времени, она была европейски образована, интеллектуально близка поэту, хорошо чувствовала его стихи, отличалась стоическим самообладанием и была редкостно умна. «Нет в мире существа мудрее тебя», – писал ей Тютчев. В цикл стихов, посвященных Эрнестине Тютчевой, входят такие произведения, вроде «Люблю глаза твои, мой друг…» (1836), «Мечта» (1847), «Вверх ровно по течению вашей жизни» (1851), «Она сидела получай полу…

» (1858), «Все отнял у меня казнящий Сила…» (1873) и др. В этих стихотворениях поразительно сочетается беззаветная земная, отмеченная чувственностью, страстью, даже демонизмом, и чувство неземное, небесное. Ощущается ералаш в стихах, страх перед возможной «бездной», которая может предстать пред любящими, но лирический герой старается эти пропасти превзойти. Значительно чаще в любовной лирике Тютчева живет чувствование открывшейся бездны, хаоса, бурного разгула страстей, рокового основания. Безграничное счастье переходит в трагедию, а властное влечение к душе кость от костей превращается в «поединок роковой», борьбу неравную «двух сердец» («Предопределение», 1850 – 1851).

Сии черты трагического сказались и в стихотворении «Близнецы» (1850), идеже любовь оказывается сопоставленной с самоубийством. Но наиболее обнажено драматично-роковой поединок предстает у поэта в его удивительном цикле любовной лирики «денисьевском» (1850 – 1868). Сии стихотворения носят автобиографический характер. Они отражают четырнадцатилетний ласковый роман поэта и Елены Александровны Денисьевой, имя которой и дало этноним этим лирическим шедеврам. Во взаимоотношениях Тютчева и бывшей воспитанницы Смольного института было редкостное совокупление обожания и страстности любви, взаимного влечения и преклонения, беспредельной радости и страдания.

Впрочем, ценность этих стихов не ограничивается переживанием поэта Тютчева и конкретной женский пол. Автобиографическое начало и личное переходит в общечеловеческое. Стихотворения сего цикла часто звучат как исповедь: «О якобы убийственно мы любим…», «Не говори: меня симпатия как и прежде, любит…

», «Чему молилась ты с любовью…», «Я зеницы знал, – о, эти очи!..», «Последняя любовь», «Весь четверг она лежала в забытьи…» (1864), «О, текущий Юг, о, эта Ницца…» (1864), «Есть и в моем страдальческом застое…» (1865), «Накануне годовщины 4 Густа 1864 года» (1865), «Опять стою я над Невой…

» (1868). Любое эти стихотворения исполнены трагизма, боли, горечи лирического героя; некто запутался в своих отношениях, двойственном положении, ощущается любовь вины перед Денисьевой, мука и боль, тоска и упадок духа. Тютчев дает романтическую концепцию любви.

Любовь – стихийная склонность. Это столкновение двух личностей, и в этой борьбе страдает, сгорает, т. е. более слабая, Денисьева. Лирическая героиня угасает, сердцевина ее измучена общественным порицанием света.

И Тютчев, и Денисьева понимали, ровно вина прежде всего лежит на Тютчеве, так он не предпринимал ничего, чтобы облегчить удел любимой женщины. Она, страстно любя его, неважный (=маловажный) могла отказаться от этой связи. Основные пути раскрытия внутреннего решетка героя – монологи. Для цикла характерны восклицательные предложения, междометия.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>